• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:38 

повседневное

Не забыть:
- не брать на себя ответственность за самостоятельных девочек вокруг
- искать в себе, а не в других
- не отчаиваться
- помнить об ответсвенность за сделанный выбор

21:15 

А под вечер смертельно устаешь от себя. Не знаешь, куда пристроить этот угловатый тухес: явно достаточно сидеть за ноутбуком и заканчивать всевозможные дела, впихивать в себя необходимую/интересную информацию нет никаких кошачьих сил, рукоделие начинать в такое позднее время нет желания, даже в шахматы сыграть не с кем. Единственный вариант – подмести пол или писать дневник. Краткая передышка – и опять надо браться текст про.. что там на этот раз, авангард и китч? Ужасно. Я бы лучше Бахтина почитала, или Шпенглера. Хотя бы специализации соответствует.

Психосоматика или нет, но я снова простудилась. Вероятно, сработало все сразу: незакрытое вовремя окно, нежелание идти в «этот гребаный универ» (это тоже искажение сознания при депрессивных эпизодах - всего-то), жуткая усталость от своих необоснованных мрачнейших мыслей, от себя, от всего. Еще, наверно, запрет на отдых. Организм протестует всеми возможными способоами - вот опять силой уложил самого себя отдыхать. Интересно, налажу ли я с ним связь хоть когда-нибудь?

Несмотря на то, что на истории буддизма сгибало пополам - пресловутый тухес ломала поднимающаяся температура, углядела очень красивое. Солнце опустилось ниже, его лучи проникли в окно и косо осветили троих - энергично жестикулирующего преподавателя - со спины, бронзового Авалокитешвара, стоящего на столе - все его двенадцать (может, и больше) ладоней стали рыжими, а пятилепестковая корона почти засияла - и однокурсницу, сидящую напротив меня - она тоже начала светиться. Наблюдать внезапное сияние двух евреев и боддхисатвы было странно, но здорово.

@музыка: Внезапный Сплин

20:59 

по великой реке твоя мама ушла

Во сне била туго скрученной в единый цельный прут проволокой маму, сосредоточенно думая о том, как избавиться от твари, принявшей ее образ, если железо не поможет. Не знаю, что на самом деле кроется за ее образом - похоже, что действительно тварь какая-то инфернальная. По крайней мере, проснулась с чувством, будто действительно убила что-то крайне зловредное.

Хочется бросаться в крайности, ехать в Тибет, возвращаться на фехтование, циничить и позволять себе быть идеалистом, невыносимым для окружающих.

Что-то сплошное лето в голове, с чего бы.
И по-прежнему: мам, я скучаю.


17:11 

что было летом

- так что, - Тим нервно переминается с ноги на ногу, - вы даете гарантию, что с паспортом все будет нормально?
- нет, конечно, - со спокойствием буддийского монаха отвечает столь же лысый администратор, - какие гарантии, о чем вы?
Тим делает страшные глаза и явно собирается разразиться тирадой.
- да бросьте, - внезапно и косо ухмыляется монах, - знаете, сколько людей в день арендуют у нас велики? Еще ни у кого не исчезли ни паспорт, ни деньги. Выбирайте транспорт, дамы.
через какое-то время мы втроем выбираемся по крошащейся лестницы из подвала, где находится велопрокат. Окраина Питера неожиданно напоминает приморский город, мной не виданный никогда – двухэтажные беленые дома, косые синие тени, тесный двор, в котором невероятным образом вмещается две иномарки, гигантская каменная ваза с петуньями и мы с тремя велосипедами. На покатой крыше соседнего дома сушатся свежевыстиранные флаги каких-то социалистических республик, трепеща на теплом ветру.
Неуверенно осматриваем транспорт, наедине с которым нам придется провести несколько часов. За руль велика все мы не садились как минимум года четыре назад. Ира тыкает в колесо пальчиком, пытаясь проверить состояние шины.
Из-за угла выворачивает синеватое лицо с пивной бутылкой. завидя нас, начинает шумно комментировать происходящее:
- какая техника, ребята! в моей молодости таких не было! сколько скоростей у твоего? – обращаясь ко мне, вопрошает явная проблема местных дворов.
Пожимаю плечами – откуда мне знать, как у велосипеда определяется количество скоростей.
- эх, не знаешь! шесть, наверно, может семь. ну, точно лучше мерседеса!
Уезжаем из приморского двора под затихающие комментарии алкоголика и хохот рабочих с одной из плоских крыш, где из шифера прорастает пастушья сумка и полынь.

anno domini

главная